Неточные совпадения
Отец спросил: готов ли
у него перевод из Корнелия Непота на немецкий язык.
— Сколько
у твоего
отца душ? —
спросил вдруг Аркадий.
Дня три спустя Базаров вошел к
отцу в комнату и
спросил, нет ли
у него адского камня?
Бедный
отец насилу решился
спросить у дьячка, была ли она
у обедни.
У одного
отца было два сына. Он сказал им: «Умру — разделите всё пополам». Когда
отец умер, сыновья не могли разделиться без спора. Они пошли судиться к соседу. Сосед
спросил у них: «Как вам
отец велел делиться?» Они сказали: «Он велел делить все пополам». Сосед сказал: «Так разорвите пополам все платья, разбейте пополам всю посуду и пополам разрежьте всю скотину». Братья послушали соседа, и
у них ничего не осталось.
Я говорю о внутренней ее свободе, — добавила она очень поспешно, видимо, заметив его скептическую усмешку; затем
спросила: — Не хочешь ли взять
у меня книги
отца?
Заметив, что взрослые всегда ждут от него чего-то, чего нет
у других детей, Клим старался, после вечернего чая, возможно больше посидеть со взрослыми
у потока слов, из которого он черпал мудрость. Внимательно слушая бесконечные споры, он хорошо научился выхватывать слова, которые особенно царапали его слух, а потом
спрашивал отца о значении этих слов. Иван Самгин с радостью объяснял, что такое мизантроп, радикал, атеист, культуртрегер, а объяснив и лаская сына, хвалил его...
Обняв ноги, он положил подбородок на колени, двигал челюстями и не слышал, как вошел брат. Когда Клим
спросил у него книгу Некрасова, оказалось, что ее нет
у Дмитрия, но
отец обещал подарить ее.
— Да, к
отцу прежде нее.
У него три тысячи и
спроси.
— Именно тебя, — усмехнулся Ракитин. — Поспешаешь к
отцу игумену. Знаю;
у того стол. С самого того времени, как архиерея с генералом Пахатовым принимал, помнишь, такого стола еще не было. Я там не буду, а ты ступай, соусы подавай. Скажи ты мне, Алексей, одно: что сей сон значит? Я вот что хотел
спросить.
— Ну, в таком случае
отца черт убил! — сорвалось вдруг
у Мити, как будто он даже до сей минуты
спрашивал все себя: «Смердяков или не Смердяков?»
— А чертей
у тех видел? —
спросил отец Ферапонт.
— Нет, сегодня она не придет, есть приметы. Наверно не придет! — крикнул вдруг Митя. — Так и Смердяков полагает.
Отец теперь пьянствует, сидит за столом с братом Иваном. Сходи, Алексей,
спроси у него эти три тысячи…
Что было с ней потом, никто не знает. Известно только, что
отец у ней умер, что она куда-то уезжала из Москвы и воротилась больная, худая, жила
у бедной тетки, потом, когда поправилась, написала к Леонтью,
спрашивала, помнит ли он ее и свои старые намерения.
— Да, вздумал
отца корить:
у старика слабость — пьет. А он его усовещивать, отца-то! Деньги
у него отобрал! Вот и пожурил; и что ж,
спросите их: благодарны мне же!
Случай, с которого стала устраиваться ее жизнь хорошо, был такого рода. Надобно стало готовить в гимназию маленького брата Верочки.
Отец стал
спрашивать у сослуживцев дешевого учителя. Один из сослуживцев рекомендовал ему медицинского студента Лопухова.
— А что, Дмитрий Сергеич, я хочу
у вас
спросить: прошлого французского короля
отец, того короля, на место которого нынешний Наполеон сел, велел в папскую веру креститься?
— Это вам дал клеванский ксендз? —
спросил я, вспомнив вдруг круглое добродушное лицо клеванского «пробоща», бывавшего
у отца.
Отец спросил у меня, куда я ходил, и, выслушав внимательно обычный ответ, ограничился тем, что повторил мне приказ ни под каким видом не отлучаться из дому без его позволения. Приказ был категоричен и очень решителен; ослушаться его я не посмел, но не решался также и обратиться к
отцу за позволением.
Граф
спросил письмо,
отец мой сказал о своем честном слове лично доставить его; граф обещал
спросить у государя и на другой день письменно сообщил, что государь поручил ему взять письмо для немедленного доставления.
Как только мой
отец замечал это, он выдумывал ему поручение, посылал его, например,
спросить у «цирюльника Антона, не переменил ли он квартиры», прибавляя мне по-французски...
Я вообще не любил важных людей, особенно женщин, да еще к тому же семидесятилетних; но
отец мой
спрашивал второй раз, был ли я
у Ольги Александровны Жеребцовой?
— Ведь Надежда-то Васильевна была
у меня, — рассказывала Павла Ивановна, вытирая слезы. — Как же, не забыла старухи… Как тогда услыхала о моей-то Кате, так сейчас ко мне пришла. Из себя-то постарше выглядит, а такая красивая девушка… ну, по-вашему, дама. Я еще полюбовалась ею и даже сказала, а она как покраснеет вся. Об отце-то тоскует, говорит…
Спрашивает, как и что
у них в дому… Ну, я все и рассказала. Про тебя тоже
спрашивала, как живешь, да я ничего не сказала: сама не знаю.
— К отцу-то теперь не ходи,
у него сидит кто-то, — предупредила Марья Степановна. — Он
спрашивал про тебя…
Он жил
у Птицына на его содержании, с
отцом и матерью, и презирал Птицына открыто, хотя в то же время слушался его советов и был настолько благоразумен, что всегда почти
спрашивал их
у него.
— Просил
у вас
отец денег? —
спросил вдруг Ганя.
Отца Симон принял довольно сухо. Прежнего страха точно и не бывало. Михей Зотыч только жевал губами и не
спрашивал, где невестка. Наталья Осиповна видела в окно, как подъехал старик, и нарочно не выходила. Не велико кушанье, — подождет. Михей Зотыч сейчас же сообразил, что Симон находится в полном рабстве
у старой жены, и захотел ее проучить.
Не прежде как отъехавши версты полторы от Луповиц,
отец Прохор стал разговаривать с Дуней. Обливаясь слезами, рассказала она все, что случилось с нею минувшей ночью. Все рассказала, ничего не потаила от спасшего ее от гибели. Молча и внимательно слушал
отец Прохор исповедь Дуни. Когда ж она все рассказала,
спросил у нее...
Только что ушли Марко Данилыч с Дуней от Дорониных, воротился с почты Дмитрий Петрович. Прочитали письмо меркуловское и разочли, что ему надо быть дня через три, через четыре. Такой срок Лизавете Зиновьевне показался чересчур длинным, и навернулись
у ней на глазах слезы. Заметил это
отец и шутливо
спросил...
— Дома ль
отец игумен? — поверставшись с певцом,
спросил у него Пахом.
— А давно в последний раз были вы
у господ Луповицких? — после недолгого молчанья
спросила Аграфена Петровна
у растерявшегося
отца Прохора.
— Ведь здесь поместье господ Луповицких? —
спросила она
у отца Прохора.
— Встал
отец Израиль? —
спросил у него Пахом.
— Не пустячные деньги! — покачал головою и Марко Данилыч. — Да неужто
у него только шестьдесят тысяч и было? —
спросил он после короткого молчанья. — Отец-то ведь
у него в хорошем капитале был…
— Новенького нет ли чего
у вас? — после недолгого молчанья
спросил отец Израиль.
— А святые-то
отцы на что? Каково, по-твоему, ихнее-то слово? — сумрачно
спросил у него Марко Данилыч.
Отец вылезает
у подъезда из возка, крестится на церковь и
спрашивает, были ли службы на первой неделе. Матушка тоже крестится и произносит...
— И я, признаться, этих тихонь недолюбливаю, — обыкновенно отзывался на эти сетования
отец, — тихи-тихи, а что
у них на уме — не угадаешь. Строже с них
спрашивать надо!
— Что,
отец Михаил, скучно, чай, в лесу-то жить? —
спросил Патап Максимыч
у игумна.
— Нечего мне
у Манефы расспрашивать, а ты, коли хочешь,
спроси ее, отчего, мол, это в житиях-то написано, что святые
отцы даже сарацинам в их бедах помогали?.. Что, мол, те сарацины, Бога не знающие, святей, что ли, свибловского-то попа были?
— В вашей обители старец Варлаам и жизнь свою скончал? —
спросил Василий Борисыч
у замолчавшего
отца Иосифа.
Спроси у моего Егорки, игумна нашего,
отца Галактиона, значит,
спроси его — то же скажет, хоть сам и раб и худороден.
— Что ты, окстись! — возразила Никитишна. — Ведь
у лося-то, чай, и копыто разделенное, и жвачку он отрыгает. Макария преподобного «житие» читал ли? Дал бы разве Божий угодник лося народу ясти, когда бы святыми
отцами не было того заповедано… Да что же про своих-то ничего не скажешь? А я, дура, не
спрошу. Ну, как кумушка поживает, Аксинья Захаровна?
Помолился Алексей, поклонился хозяину, потом Насте и пошел из подклета. Отдавая поклон, Настя зарделась как маков цвет. Идя в верхние горницы, она, перебирая передник и потупив глаза, вполголоса
спросила отца, что это за человек такой был
у него?
— Ха! В бога… — отозвался на это капитан. — Про бога я еще ничего не говорю… Я только говорю, что в писании есть много такого… Да вот, не верите —
спросите у него (капитан указал на
отца, с легкой усмешкой слушавшего спор): правду я говорю про этого антипода?
«А где пасутся табуны?» —
спросил мой
отец у Ковляги.
Мы остановились
у первого крестьянского двора, и после я узнал, что
отец посылал
спрашивать о дедушке: отвечали, что он еще жив.
— Я
спросила это потому, что князь Гарин получил на днях телеграмму от своей матери:
у него умирает
отец и мать просит его приехать. Не захватите ли вы его с собой? Я его пришлю к вам. — Где вы остановились?
— А Домнушка не будет
у нас жить? —
спрашивала она
отца с детской наивностью. — И казачка Тишки не будет?.. Ах, если бы к нам переехала Парасковья Ивановна, папа!
Недаром походила она на
отца: он тоже не
спрашивал у других, что ему делать.